Elijah Mikaelson
Элайджа Майклсон
около 978 г н.э › 30 лет/1000+
первородный вампир > Майклсоны
Новый Орлеан › инвестор, филантроп, коллекционер
daniel gillies

story of my life
И пусть мы не выбираем своих родных, связь с ними может стать великой силой. Или глубочайшим разочарованием.

›  обо мне:

ссылка на википедию/заявку

my resources:
Никлаус — просто мастер по помещению родственников в ограниченные пространства.
›  связь с вами: @crsinner - телега
›  какие изменения вы хотите внести в сюжетную линию персонажа (для канонов): изменения, напрямую связанные с хронологией самого проекта, а также касающиеся семейных взаимоотношений - все изменения согласованы с заказчиком

ПРОБНЫЙ ПОСТ:

[indent] Люди говорят, что в криминале нет места для чести: обведут вокруг пальца, вскармливая собственную тягу к жестокости, что глазом моргнуть не успеешь. Языки злословят, что драконы в сказках коварны и не способны сострадать, что они одиночки и у них не может быть семьи. Рассказывают байки, в которых нет и капли правды, а порой, слушая домыслы да поражаясь нелепым, надуманным такими же убогими людьми мифами, Рафаэлю хочется, чтобы в сердце не скребло так знакомо, не замирало при упоминании имени, которое он бы с удовольствием иссёк да выжег из себя. Как жаль, что воспоминания об этом человеке засели столь прочно, впаяны в саму сущность призрачными касаниями да бархатным тембром, от которого чертовы мурашки каждый раз. Он любил больше, чем ненавидел и это мешало, путало объективность сознания, толкая на те самые непозволительные, мальчишеские безумства. Порой, беспокойными снами полнился разум, делая голову на утро тяжелой, а шея в области загривка горела так, будто совсем недавно кто-то проезжался по нежной коже клыками. Он ощущал присутствие даже в те самые моменты, когда силуэт извечного спутника даже не маячил поблизости, даже за километр рядом не находился. Предвкушение встреч оседало на языке сладостью чего-то забытого, но вместе с тем трепетно желаемого - как будто бы ягоды винограда, раздавленные меж губами, как будто бы фруктовое вино, разливаемое по бокалам, а следом алое марево заката над глубокими водами морей. Медовой патокой по ушам, дрожью силы и ностальгией по чему-то давно утерянному, что в кончиках пальцев покалывает нетерпением. Он мог бы сказать, что любит больше, чем ненавидит, но и любовью это чувство охарактеризовать не мог. Глубже, жарче и ярче, словно в груди разливается пожар и на сердце шрамом остается узор впечатанный, будто не кровь по венам, но расплавленный металл, который в умелых руках преображается, принимая нужную форму.

[indent] Порой ему кажется, что небеса ему назло зажевали пластинку, прокручивая один сценарий по кругу, ведь из раза в раз их пути с Сайласом пересекаются и это не сулит ничего хорошего. Ведь тот улыбнется: бархатно, почти снисходительно, так знакомо, что за ребрами заноет, будто бы старая рана, тело подастся вперед по до боли знакомой привычке, чтобы тут же оказаться в плену жара. Рафаэль не признается в силу меланхоличной натуры, но он жаден до внимания и взгляда этих алых глаз, а потому бежит от этого с еще большей настойчивостью, словно бы воруя для себя хотя бы малейший шанс оказаться чуть дальше необходимого, поставить время между ними на паузу и вдохнуть всей грудью, чтобы этот самый треклятый кислород тут же потерять в новую встречу, едва с чужих губ сорвется тихое Рафаэль. И проклятое сердце, наполовину человеческое, наполовину принадлежащее божеству вновь дрогнет.

[indent] Неестественная грация и плавность движений, вышколенный до зубовного скрежета образ, выверенные слова и даже наклон головы - люди тянулись к тому свету, который называли истиной аристократией, не замечая скрытой за лоском клыкастой пасти. Словно Харибда, пришедшая из мифов, он затягивал в свой водоворот тех, кого желал пожрать - их внимание, их слабые разумы, обрушивая одним мягким голосом волю, вынуждая делать то, что была необходимо. То, что казалось чистой случайностью, оборачивалось тщательно спланированным действием, прекрасно поставленным моноспектаклем, где он исполнял главную роль, но как бы из тени, манипулируя и дергая за ниточки тех, кто раболепствовал и преклонялся пред талантом или красотой. Чистый, звериный инстинкт - забрать желаемое, утвердить свое владение над территорией и прогнуть окружающих - то были его воды, его стихия - социум уж давно стал надоедливой необходимостью, которая помогала достигать поставленных целей. Одной из них уже был вручен специальный, идеально подготовленный подарок, благодаря которому чуть позднее его ожидало занятное зрелище. Рафаэль был намерен насладиться им сполна, когда почувствовал знакомое покалывание на уровне гораздо более глубоком и знакомом, нежели простое показалось.

[indent] Едва в воздухе зазвенели знакомые ноты пряностей и дорогого, выдержанного вина, едва мелькнул хорошо узнаваемый парфюм, раздразнивая нос, что даже зубы зачесались, едва не преобразившись в клыки. Тело, привычно холодное ко всему, свело предвкушением, пальцы чуть крепче сжали бокал, ему потребовались изрядные усилия, чтобы не дрогнуло лицо, чтобы не выдать себя, своего волнения ни малейшим жестом или движением. Он почувствовал Сайласа раньше, чем тот зашел в помещение, раньше, чем глаза выхватили знакомый силуэт.

[indent] Словно умелой рукой высеченные черты, наглость алых глаз и легкая ухмылка, словно бы хозяином вечера был он сам. В водах, в которых Рафаэль привык господствовать в одиночку, появился еще один хищник.

[indent] От желания перегрызть горло до жажды впиться в чужие губы.

[indent] Взглядом острым, словно глазами вспорол чужой живот раз эдак десять, а каждая мышца наливается силой, будто ядовитая змея перед броском примеряется, куда ударить, чтоб было больнее.

[indent] — С каких пор тебе, чтобы куда-то сунуть свой нос, требуется приглашение? — он не особо удивлен его появлением здесь, но долю заинтересованности выражает в виде приподнятых в немом вопросе бровей. Грубые, дерзкие слова звучат невероятно мягко, почти певуче, на лице не дрогнула легкая улыбка, притаившаяся в уголках губ - Рафаэль слишком хороший актер, чтобы просчитаться даже в таких мелочах, как взгляд или легкий кивок головы.

[indent] — Ты выглядишь слишком довольным для того, кто остался без моего приглашения. Может, хотя бы сделаешь вид, что тебе хоть немного грустно? — вечер, который грозился стать самым скучным событием его жизни, неожиданно преобразился благодаря внезапной встрече, вызывая искреннее любопытство вместе с настороженностью.

[indent] Он знал слишком хорошо, что Сайлас не был человеком высокого социума, что приглашения у него и не могло быть, а еще то, что просто из желания увидеться он явится в толпу, пестрящую раздражающими запахами и ярким блеском украшений. Если бы желал встречи, скорее заявился бы прямиком к дому, вылавливая у самой двери из тени, будто зверь, преследующий желанную добычу. Почти физическое ощущение чужих рук на талии - привычное и дарующее умиротворение, которое пропадает также быстро, как появилось. К ним подходят, прерывая момент мнимого уединения и Рафаэль совсем немного досадует на утерянную атмосферу, в то время как его нежданный собеседник совершенно не обращает на Сайласа внимания. Юноша прощается легко и быстро, переключая внимание обратно, попутно выискивая глазами свою цель, отмечая здоровый вид, пьяный блеск глаз и характерный запах алкоголя. Идеальная в своей гармонии картина для будущей жертвы.

[indent] — От тебя пахнет озоном, — словно над морем перед грядущим штормом или грозой, он втягивает запах жадно, глубоким вдохом, различая нотки какофонии других ароматов, но акцентируясь лишь на одном единственном.

[indent] Ни жестом, ни выражением лица не теряет нейтральности, короткое касание бокалов, мерный звон, блики шампанского и подготовленная для его выступления сцена. Хоть и славился, как художник, ни один из ценителей искусства не отказывал себе в удовольствии упросить Рафаэля сыграть, этот раз не был исключением. Скоро должно было подойти время для его выхода в свет софитов, свет заранее приглушили лишь больше, а на стенах через проекторы воссоздали иллюзию ночного неба. прекрасная, фальшивая романтика момента.